Гитарист группы Дэвид Вольфенден в интервью резюмировал ярчайшую карьеру коллектива, рассказал о записи нового альбома и создании уникального звучания.
Red Lorry Yellow Lorry – одна из тех групп, что вышли из плодотворной музыкальной сцены Лидса, и навсегда захватили сердца слушателей. Основанные в 1981 году и взявшие название из детской считалочки, они создавали звучание, которое не имело ничего общего с детской наивностью. Рычащие гитары, пульсирующие драм-машины, мощные хуки и мрачный, угрожающий вокал Криса Рида стали основой их фирменного звука — яростного, страстного, идеально отражающего индустриальный пейзаж британского города на грани упадка.
Музыканты нашли идеальный баланс между арт-панковской изощренностью Wire и Killing Joke и необузданной рок-н-ролльной энергией MC5. За время своей карьеры они выпустили пять выдающихся студийных альбомов и серию культовых синглов — Monkeys on Juice,«Walking On Your Hands, Spinning Round — и заняли свою нишу в зарождающейся британской готической сцене. Их наследие живо до сих пор: классические треки группы до сих пор звучат в клубах и на диджейских сетах по всему миру.
С годами их рок-н-ролльная натура проявилась еще ярче: на недооцененном альбоме 1989 года Blow группа отказалась от драм-машины в пользу живого ударника — спорное решение, которое они отстаивали до конца. Вскоре коллектив распался, но в начале 2000-х ненадолго воссоединился для серии концертов. В этот период Риду удалось собрать новый состав, куда вошли гитарист Дэвид Вольфенден, басист Саймон Арчер (известный по работе с PJ Harvey и The Fall) и барабанщик Мартин Хендерсон (участник The Mekons и Skeletal Family). Этот состав проехался с концертами по Европе, вновь разжег угасший былой огонь, и даже записал новый материал, который, по слухам, продолжал линию, оборванную в 90-е. Хотя альбом был готов, он так и не вышел, и группа снова исчезла.
После десяти лет молчания в конце 2024 года неожиданно появился EP с новыми треками и ремиксом от легендарного Джона Фрайера, а вместе с ним — обещание финального полноформатного релиза. И вот, наконец, к радости фанатов, вышел Strange Kind of Paradise — «потерянный» альбом, записанный более десяти лет назад. Выпущенный на COP International, он представляет собой триумфальное возвращение к истокам: десять острых, энергичных треков, в которых сконцентрирована вся мощь Red Lorry Yellow Lorry. Но этот релиз не только повод для праздника — он же поставил точку в истории группы.
В начале 80-х Лидс кишел группами вроде The Sisters of Mercy, The March Violets и The Three Johns. Какие отношения у вас были с ними — дружеские, конкурентные?
- Тогда была здоровая конкуренция. Мы следили за успехами других и мерялись прогрессом. Но не было подковерных игр. Эндрю Элдрич всегда любил Red Lorry Yellow Lorry. Гитаристы наших групп пили вместе и обсуждали фленджеры.
Лидсская сцена строилась на драм-машинах и дешевой записи. Как философия «создавай мощный звук из того, что есть» повлияла на ваш стиль?
- Тогда использовать драм-машину в рок-группе было новшеством. На бумаге это не должно было работать. У Suicide получилось, но они не были рок-группой. Мы потратили недели, чтобы научиться программировать эту штуку! Лидс, как и Шеффилд, пытался подчинить технологии. Это было и восторгом, и мучением.
Что вам запомнилось из дебютных выступлений — сет-лист, реакция зала или технические проблемы?
- Не знаю, где группа играла впервые — наверное, в каком-то пабе. Мой первый концерт был в легендарном клубе The Warehouse. Я был пьян и зол на бывшую девушку, так что разнес свое оборудование в последнем треке и ушел со сцены. Это не было шоу — просто чувствовал, что так надо.
Какие локальные лейблы, магазины и фэнзины помогли вам пробиться?
- Менеджер группы Дэйв Холл был ключевой фигурой. Без него прогресс был бы невозможен. Он поддерживал любые, даже безумные идеи, и делал все для успеха. Джон Кинэн, местный промоутер, тоже был визионером. Оба — первопроходцы с железной волей. Контракт с Red Rhino был подписан еще до моего прихода. Но мне всегда казалось, что им стоило выбрать 4AD или Factory.
Группа экспериментировала, но энергия оставалась прежней. В чем секрет?
- Мы хотели играть музыку, которой никто больше не делал — энергичную, гитарную, взрывную. Крис — главный автор, у него дар. Группа стала способом выплеснуть то, что сложно выразить словами. Да, мы создавали адский грохот на сцене, но песни были тщательно выстроены. Когда получалось что-то стоящее, мы спрашивали: «Что дальше?» Как говорил Игги Поп: «Я ищу одну новую ценность».
Многим очень понравился прошлогодний EP — казалось, группа не потеряла хватку за 20 лет. Но материал писался во время воссоединений и был отложен. Почему?
Driving Black — старый демо-трек Криса. В 2014 мы встречались каждую неделю, дорабатывали идеи, писали новые. В итоге набралось 13 песен — их хватило на EP и альбом. Крис всегда что-то сочинял. Он говорил: «Я напишу красивую балладу, а ты ее испортишь». Когда материала хватило на альбом, мы с Дингом начали запись в Манчестере.
Есть ли еще неопубликованные записи?
EP и альбом — последние песни Red Lorry Yellow Lorry. Мы начали запись, но потом Крис ушел в работу, случился ковид, потом его болезнь. Было неправильно оставлять эти треки пылиться на жестком диске. Мы с Дингом хотели их выпустить. Крис был равнодушен и плохо себя чувствовал. Мы действовали из лучших побуждений. Этот альбом — точка в истории группы.
Агрессия альбома актуальна и сегодня. Тексты, написанные 10 лет назад, звучат пророчески. О чем они?
- Крис говорил, что пишет «о человеческом состоянии» — расплывчато, да. Не стоит разжевывать тексты — слушатель сам найдет в них смысл. Но да, там потеря, отчуждение, неудавшиеся отношения, показной стоицизм и поверхностность. В общем, обычное.
Как записывался альбом?
- Динг предложил свою студию. Он инженер и продюсер записи. Мы спорили, пробовали идеи. Без него альбома бы не было. Во время ковида он доделывал треки без нас, улучшал миксы. Это труд с любовью.
Как ему удалось так точно передать живое звучание?
- Спросите у него! (Смеется.) Мы записали гитары и ударные, а он отшлифовал материал. Он виртуозно работает с техникой. Если ты опишешь звук — он его материализует.
Некоторые фанаты критиковали переход на живые барабаны, другим же это нравится — особенно на Blow. Что сподвигло на этот шаг?
- Живые барабаны добавляют текстуру и динамику, чего не добиться от драм-машины. В студии и на саундчеках 75% времени уходило на нее. Нам это надоело. Да и не все барабанщики любят с ними работать. Когда нашли достойного ударника, отказались от машины — и группа зазвучала живее.
Ваши гитары всегда были острыми и многослойными. Как менялся подход к ним?
- Если в группе две гитары, они должны дополнять друг друга. Мы верили, что, когда все правильно, возникает третий звук — нечто большее, чем сумма частей. Я любил эффекты и диссонанс, а Крис писал песни. Это было интуитивно, но мы чувствовали, когда звучало хорошо.
Теперь, когда Strange Kind of Paradise вышел — это конец Red Lorry Yellow Lorry?
- Похоже, что да. Без Криса нет смысла играть — он голос группы. Ему сейчас нездоровится, и это уважительная причина поставить точку. Лучше закончить на высокой ноте. Без бисов.