Фронтмен хедлайнера прошедшего фестиваля «Сомнение», группы «Мать Тереза», Александр Нектов дал большое интервью Ивану Бортникову («Хрущевка»).
Radio RVR публикует отрывок беседы. Полный материал читайте здесь.
Бортников: Есть мнение, высказанное Артёмом Бурцевым («Серпень Рекордс»), что пост-панк — это русский народный жанр, в том плане, что, начиная с конца 80-х и до нынешнего времени, появляются группы, экспериментирующие в этой стилистике, и некоторые даже становятся массовыми. От «Кино» до Molchat Doma. Согласны ли вы с Артёмом? И почему, на ваш взгляд, русскоязычного пост-панка стало так много в последнее время?
Нектов: Группы, экспериментирующие в пост-панк-стилистике, закончились к 1993–94 годам, вместе с почившим советским роком. «Кино» — самая массовая и, наверное, значимая из них, но «Кино» не экспериментаторы по сути, в плане именно создания музыки: к 85–86 годам они уже поп-звёзды в хорошем смысле этого слова, просто в то время это называлось роком.
Бортников: Есть мнение, высказанное Артёмом Бурцевым («Серпень Рекордс»), что пост-панк — это русский народный жанр, в том плане, что, начиная с конца 80-х и до нынешнего времени, появляются группы, экспериментирующие в этой стилистике, и некоторые даже становятся массовыми. От «Кино» до Molchat Doma. Согласны ли вы с Артёмом? И почему, на ваш взгляд, русскоязычного пост-панка стало так много в последнее время?
Нектов: Группы, экспериментирующие в пост-панк-стилистике, закончились к 1993–94 годам, вместе с почившим советским роком. «Кино» — самая массовая и, наверное, значимая из них, но «Кино» не экспериментаторы по сути, в плане именно создания музыки: к 85–86 годам они уже поп-звёзды в хорошем смысле этого слова, просто в то время это называлось роком.
Потом временной провал, и к концу нулевых происходит реакция на вышедший фильм «Контроль» и британский ривайвл — появляются пара-тройка успешных групп, таких как Motorama, Manicure и т.д. А затем к 2014–15 пошёл вал того, что называют думерской музыкой, перешедшей с английского на русский. Там найти экспериментирующих трудно — единично они есть, и они, как правило, в тени, но в массе это копии копий.
Искать алмазы никто особо не будет — кому это надо. Затем появляется шоу Ивана Урганта, фестиваль «Боль», в которые 95% этих коллективов хотят попасть. Их так много, потому что всё делается по упрощённым шаблонам, начинает эксплуатироваться тема постсоветской атомизации и депрессии или пост-иронии над этим всем, что само по себе не очень и хорошо. Есть примеры успешных групп — вот уже и некий рецепт коктейля готов.
А изначальный пост-панк апеллировал к темам отчуждённости человека, к мрачности и страху за будущее. Этого с избытком хватает в наступивших временах. Как-то так, вкратце.
Бортников: Чувствуете ли вы внимание молодой публики? Издалека кажется, что в последние 10 лет молодые критики часто обращаются к вашей музыке. Приносит ли этот интерес свежую публику на концерты?
Нектов: Да, я чувствую это. Немного приносит. «Маленькая польза» есть.
Бортников: В рецензии на «Новую ЖИ» (2025) я упомянул о резком контрасте с современным «думер-постпанком». Осознанно ли вы противопоставляете себя этой волне с её короткими треками и драм-машинами, отстаивая более сложную, «взрослую» структуру песен?
Нектов: Нет, я просто его не слушаю. Нет ни желания, ни времени. Иногда ставят знакомые в компании что-то — как-то так. И ничего не отстаиваю, просто продолжаю продолжать. И года три назад поймал себя на мысли, что хочу закончить тем, с чего начинал, — инди-гитарным трио.
Бортников: Состав группы менялся много раз. Какой вклад в музыку внёс Алексей Карпов, недавно ушедший из жизни?
Нектов: Алексей стабильно сыграл на Relikt 3 и Привет из…. Ещё он постоянно напоминал, что вот, мы ребята из Мичуринска, мы играем рок. Кому он это говорил — мне? Аллё, Batcave отвечает, я к концу 90-х весь на Swans. Книжек начитался и уже забыл — аллё, а не побродить ли тебе по Фрязинским полянам для начала.
Сейчас, когда он ушёл, я понимаю: а ведь ты оказался в чём-то прав. Да, я родился и вырос в городе Козлове Тамбовской губернии, и зовут меня Саша. Так и есть.
Бортников: Вы перепробовали множество профессий — от кочегара до статиста в корпорации. Как этот опыт «реальной» жизни проникал и трансформировался в тексты и атмосферу вашей музыки? Какая работа была самой сложной?
Нектов: Прямым и чрезвычайно доходчивым. Вы что-то хотели, молодой человек? Так нате, получите.
Самой сложной — не знаю. Самой тяжёлой — развоз холодильников и стиральных машин. В результате более десяти лет как утратил способность бегать, прыгать и т.д.
Бортников: «Матери Терезе» уже более 30 лет, и сходу тяжело вспомнить постпанк-группу, которая так долго существует и выпускает новые альбомы. В чём секрет?
Нектов: Зачем-то держат ещё здесь. Может, потом кто-то ответит, может и нет — секрет ведь. Любишь, любишь, любишь или нет.
Бортников: Новый альбом кажется рассказом от лица человека, прожившего насыщенную жизнь. Насколько он автобиографичен?
Нектов: Да, и автобиографичен, и реален. Зовут его Саша. И действительно — как много сделано ошибок.
Бортников: «Мать Терезу» часто ассоциируют с депрессивным настроением. Есть ли в вашей жизни место для простого счастья? Как выглядит идеальный день?
Нектов: Наговаривают. Там есть и созерцательность, и меланхолия, и надежда. В 2004-м человек после концерта сказал: «Вроде бы готика, но и надежда какая-то. Не сочетается». Да, место есть. Можно просто смотреть на стаю лесных птиц за окном и ощутить счастье. Идеально — чтобы утром не болела голова.
Искать алмазы никто особо не будет — кому это надо. Затем появляется шоу Ивана Урганта, фестиваль «Боль», в которые 95% этих коллективов хотят попасть. Их так много, потому что всё делается по упрощённым шаблонам, начинает эксплуатироваться тема постсоветской атомизации и депрессии или пост-иронии над этим всем, что само по себе не очень и хорошо. Есть примеры успешных групп — вот уже и некий рецепт коктейля готов.
А изначальный пост-панк апеллировал к темам отчуждённости человека, к мрачности и страху за будущее. Этого с избытком хватает в наступивших временах. Как-то так, вкратце.
Бортников: Чувствуете ли вы внимание молодой публики? Издалека кажется, что в последние 10 лет молодые критики часто обращаются к вашей музыке. Приносит ли этот интерес свежую публику на концерты?
Нектов: Да, я чувствую это. Немного приносит. «Маленькая польза» есть.
Бортников: В рецензии на «Новую ЖИ» (2025) я упомянул о резком контрасте с современным «думер-постпанком». Осознанно ли вы противопоставляете себя этой волне с её короткими треками и драм-машинами, отстаивая более сложную, «взрослую» структуру песен?
Нектов: Нет, я просто его не слушаю. Нет ни желания, ни времени. Иногда ставят знакомые в компании что-то — как-то так. И ничего не отстаиваю, просто продолжаю продолжать. И года три назад поймал себя на мысли, что хочу закончить тем, с чего начинал, — инди-гитарным трио.
Бортников: Состав группы менялся много раз. Какой вклад в музыку внёс Алексей Карпов, недавно ушедший из жизни?
Нектов: Алексей стабильно сыграл на Relikt 3 и Привет из…. Ещё он постоянно напоминал, что вот, мы ребята из Мичуринска, мы играем рок. Кому он это говорил — мне? Аллё, Batcave отвечает, я к концу 90-х весь на Swans. Книжек начитался и уже забыл — аллё, а не побродить ли тебе по Фрязинским полянам для начала.
Сейчас, когда он ушёл, я понимаю: а ведь ты оказался в чём-то прав. Да, я родился и вырос в городе Козлове Тамбовской губернии, и зовут меня Саша. Так и есть.
Бортников: Вы перепробовали множество профессий — от кочегара до статиста в корпорации. Как этот опыт «реальной» жизни проникал и трансформировался в тексты и атмосферу вашей музыки? Какая работа была самой сложной?
Нектов: Прямым и чрезвычайно доходчивым. Вы что-то хотели, молодой человек? Так нате, получите.
Самой сложной — не знаю. Самой тяжёлой — развоз холодильников и стиральных машин. В результате более десяти лет как утратил способность бегать, прыгать и т.д.
Бортников: «Матери Терезе» уже более 30 лет, и сходу тяжело вспомнить постпанк-группу, которая так долго существует и выпускает новые альбомы. В чём секрет?
Нектов: Зачем-то держат ещё здесь. Может, потом кто-то ответит, может и нет — секрет ведь. Любишь, любишь, любишь или нет.
Бортников: Новый альбом кажется рассказом от лица человека, прожившего насыщенную жизнь. Насколько он автобиографичен?
Нектов: Да, и автобиографичен, и реален. Зовут его Саша. И действительно — как много сделано ошибок.
Бортников: «Мать Терезу» часто ассоциируют с депрессивным настроением. Есть ли в вашей жизни место для простого счастья? Как выглядит идеальный день?
Нектов: Наговаривают. Там есть и созерцательность, и меланхолия, и надежда. В 2004-м человек после концерта сказал: «Вроде бы готика, но и надежда какая-то. Не сочетается». Да, место есть. Можно просто смотреть на стаю лесных птиц за окном и ощутить счастье. Идеально — чтобы утром не болела голова.